Sample translations by Ekaterina Nicholas

Below are some sample translations by Ekaterina Nicholas.

English >> Russian |Russian >> English | Czech >> English

English >> Russian

We are talking now of summer evenings in Knoxville Tennessee in the time that I lived there so successfully disguised to myself as a child. …It has become that time of evening when people sit on their porches, rocking gently and talking gently and watching the street and the standing up into their sphere of possession of the trees, of birds’ hung havens, hangars. People go by; things go by. A horse, drawing a buggy, breaking his hollow iron music on the asphalt; a loud auto; a quiet auto; people in pairs, not in a hurry, scuffling, switching their weight of aestival body, talking casually, the taste hovering over them of vanilla, strawberry, pasteboard and starched milk, the image upon them of lovers and horsemen, squared with clowns in hueless amber. A streetcar raising its iron moan; stopping; belling and starting, stertorous; rousing and raising again its iron increasing moan and swimming its gold windows and straw seats on past and past and past, the bleak spark crackling and cursing above it like a small malignant spirit set to dog its tracks; the iron whine rises on rising speed; still risen, faints; halts; the faint stinging bell; rises again, still fainter; fainting, lifting, lifts, faints foregone: forgotten. Now is the night one blue dew. Now is the night one blue dew, my father has drained, he has coiled the hose. Low on the length of lawns, a frailing of fire who breathes… Parents on porches; rock and rock. From damp strings morning glories hang their ancient faces. The dry and exalted noise of the locusts from all the air at once enchants my eardrums. On the rough wet grass of the back yard my father and mother have spread quilts. We all lie there, my mother, my father, my uncle, my aunt, and I too am lying there… They are not talking much, and the talk is quiet, of nothing in particular, of nothing at all in particular, of nothing at all. The starts are wide and alive, they seem each like a smile of great sweetness, and they seem very near. All my people are larger bodies than mine… with voices gentle and meaningless like the voices of sleeping birds. One is an artist, he is living at home. One is a musician, she is living at home. One is my mother who is good to me. One is my father who is good to me. By some chance, here they are, all on this earth; and who shall ever tell the sorrow of being on this earth, lying, on quilts, on the grass, in a summer evening, among the sounds of the night. May God bless my people, my uncle, my aunt, my mother, my good father, oh, remember them kindly in their time of trouble; and in the hour of their taking away. After a little I am taken in and put to bed. Sleep, soft smiling, draws me unto her; and those receive me, who quietly treat me, as one familiar and well-beloved in that home: but will not, oh, will not, not now, not ever; but will not ever tell me who I am. James Agee	В этот раз речь о летних вечерах в Ноксвилле, Теннесси, времени, когда я обитал там и так удачно скрывал самое себя под маской детства. …Наступает та вечерняя пора, когда жители выходят на крыльцо своего дома, сидят, тихо покачиваясь, тихо беседуя, наблюдая за происходящим на улице, разглядывая деревья, висячие пристанища птиц, ангары, подступающие к их владениям. Мимо проходят люди; мимо проходит время. Лошадь, запряженная в коляску, глухое цоканье металла по асфальту; шумный автомобиль; тихий автомобиль; прохожие парами, не спеша, шаркают, их дышащие зноем тела покачиваются с боку на бок, идут, роняя время от времени слова, над ними – запахи ванили, клубники, картона и крахмального молока, над ними – образ любовников и всадников, и вместе с тем клоунов в выцветших ярко-желтых костюмах. Разрастается металлический стон трамвая; трамвай останавливается; звон колокольчика, трогается, скрежет; вновь разрастается и повышается металлический стон, мимо проплывают золотые окна и бледно-желтые сиденья и уплывают далеко-далеко, над вагоном искра поблескивает и ругается, словно крохотный ехидный дух, следующий за ним по проводам; металлическое завывание разрастается с возрастающей скоростью; удаляется; замирает; еле различимый звон колокольчика; снова разрастается, все менее различимый; удаляется; замирает навсегда: забыт. Теперь вечер - сплошная голубая роса. Теперь вечер – сплошная голубая роса, отец изможден, он сматывает шланг. Внизу вдоль лужайки – слабое дыхание огня… Родители на крыльце, покачиваясь, сидят. С влажных веток свешиваются древние лица вьюнка. Сухой, восторженный стрекот кузнечиков, раздающийся одновременно со всех сторон, приятно щекочет мне уши. На жесткой влажной траве заднего двора отец с матерью расстелили одеяла. Все вместе мы лежим: мать, отец, дядя, тетя и я, я тоже там… Много не говорят, говорят тихо, ни о чем особенном, совсем ни о чем особенном, совсем ни о чем. Звезды крупные и словно живые, каждая будто сладко улыбается, кажется, что они совсем рядом. У моих тела больше моего… а голоса мягкие и бессмысленные, словно голоса спящих птиц. Среди них художник, он живет дома. Среди них музыкант, она живет дома. Среди них мать, она добра ко мне. Среди них отец, он добр ко мне. По воле случая они здесь, на этой земле; они всегда будут говорить с грустью о жизни на этой земле, лежа на одеялах, на траве, летним вечером, окруженные звуками ночи. Да благословит их Господь: дядю, тетю, мать, моего доброго отца, пусть помнит о них в сложные для них времена; в час их ухода из жизни. Немного спустя меня укладывают спать. Сон с едва заметной улыбкой тянет меня к себе; а те, кто так осторожно обращаются со мной, как с хорошо знакомым и горячо любимым в том доме существом, никогда, ох, никогда - ни теперь, ни потом - никогда не скажут мне, кто я. Джеймс Аджи


***************************************************************************************************************************************
The entire website of the St. Petersburg Chamber Philharmonic has been translated by Ekaterina Nicholas from English into Russian.
In the 19th Century, Balakirev, Borodin, Mussorgsky, Cui and Rimsky-Korsakov —the so called Group of Five— gave birth in Russia to the musical nationalist movement, which quickly spread through Europe. For countries outside the mainstream German, Italian and French traditions, the nationalist movement became a means to create a legitimate place in the international scene. However, nationalist music had a tendency to anchor itself in the mere superficial use of folkloric material for the sake of remaining nationalist. Only the great composers made the nationalisms evolve, like Stravinsky in The Rite of Spring, by means of creating folkloric-like material instead of quoting it; touching the essence of a culture, instead of just photographing it.	В 19 в. Балакирев, Бородин, Мусоргский, Кюи и Римский-Корсаков — небезызвестная «Могучая кучка» — положили начало музыкальному движению, основанному на принципах «народности», которое быстро распространилось по Европе. Националистическое движение дало возможность странам за пределами передовых немецкой, итальянской и французской традиций занять своё законное место на международной арене. Националистическая музыка, однако, имела тенденцию оставаться в рамках фольклора только для того, чтобы остаться народной, в то же время становясь безликой. Только великим композиторам, как, например, Стравинскому в его «Весне священной», удалось развить принципы народности, создавая фольклорные мотивы вместо их цитирования; лишь прикасаясь к сущности культуры вместо её буквального воспроизведения.
This program presents five Basque composers who went beyond the nationalisms. All five understood the essence of their own cultures, and all, except Arriaga, were influenced by the nationalist movements. However, their music aspires to evolve beyond the nationalisms, interacting with the main currents of their time. The Basque Country is an autonomous region of Spain, where, together with Navarra in Spain, and three provinces north of the Pyrenees in France, Basque language and culture remain alive. It is interesting to note that the Basque language in not rooted in Latin, as are the Spanish or French languages.	Сегодня будут представлены пять баскских композиторов, перешагнувших националистические границы. Все пятеро понимали самую сущность своих культур и все, кроме Арриаги, были под влиянием националистических движений. Однако их музыка, взаимодействуя с основными течениями того времени, стремится оказаться вне националистических рамок. В Стране Басков, автономной области Испании, в испанской провинции Наварра и трёх французских провинциях к северу от Пиренеев баскский язык и культура продолжают существовать. Интересным фактом является то, что баскский язык не уходит корнями в латинский, как испанский и французский языки.
Juan Crisóstomo Arriaga (1806-1826) has often been compared to Mozart and Mendelssohn for his genius. However, Arriaga, who died at age 19, did not have the chance to fully blossom. His composition skills were greatly intuitive until he entered the Paris Conservatoire at age fifteen. He composed the opera Los Esclavos Felices at age thirteen, based on a famous Turkish drama and following a Rossinian style. At that time, he was actively participating in the concerts of the Philharmonic Society of Bilbao as a violinist. This overture and a few sketches is all that has survived from this opera.	Хуан Крисостомо Арриага (1806-1826) – этого молодого гения часто сравнивают с Моцартом и Мендельсоном. Однако Арриага, скончавшийся в возрасте 19 лет, не получил возможности для полного расцвета. До поступления в Парижскую консерваторию в пятнадцатилетнем возрасте его композиторские навыки были чрезвычайно интуитивными. Оперу «Счастливые невольники» (Los Esclavos Felices) в стиле Россини, за основу которой взята известная турецкая драма, он сочинил в тринадцать лет. В то время он активно участвовал в концертах Филармонического общества Бильбао в качестве скрипача. Сохранились только увертюра и несколько набросков к опере.
Julián Menéndez (1895-1975) was a clarinetist of legendary virtuosity with the Madrid Symphony Orchestra and Madrid Symphonic Band. His compositions for the instrument represent a unique style of writing and greatly expanded the technical and expressive possibilities of the clarinet. In the Concerto No. 2 — the Concerto No. 1 is a youthful work which was never orchestrated — O. Espina Ruiz brings together four of Menéndez’s major works for clarinet and piano, creating the only existing clarinet concerto in a late romantic style.	Хулиан Менендес (1895-1975) - кларнетист, известный своей виртуозностью, выступал с Мадридским симфоническим оркестром и Мадридским симфоническим ансамблем. Его инструментальные произведения, прежде всего представляющие уникальный стиль нотации, расширили технические и выразительные возможности кларнета. В Концерте № 2 —Концерт № 1, написанный в юношеские годы, не был оркестрован— О. Эспина-Руис соединяет четыре основные сочинения Менендеса для кларнета и фортепиано, тем самым создавая единственный существующий концерт для кларнета в стиле позднего романтизма.
MauriceRavel (1875-1937) composed Pavane pour une infante défunte originally for piano in 1899, and later orchestrated it. Its title was chosen to create an alliteration —“pa-pou-fan-fun”— as the composer explained, but also to suggest a court dance from the Renaissance, which inspired this and many other works by Ravel.	Морис Равель (1875-1937) написал «Павану усопшей инфанте» (Pavane pour une infante défunte) в 1899 изначально для фортепиано, а позже оркестровал своё произведение. По словам самого композитора название было подобрано так, чтобы создать аллитерацию—“pa-pou-fan-fun”,— а также намекнуть на придворный танец времён ренессанса, вдохновившего Равеля на это и многие другие сочинения.
Since the 1950s Luis de Pablo (1930) has been one of the leading composers in Spain and beyond. He is an intellectual with a vast knowledge who has never settled in a particular musical language and is always in the search for his own answers. Thus, his music is fresh and groundbreaking. Rostro was composed for the 3rd International Conducting Competition in Cadaqués, Spain.	С 1950-х Луис де Пабло (1930) является одним из ведущих композиторов в Испании и за её пределами. Это эрудит, который не останавливается на одном конкретном музыкальном языке, а находится в постоянном поиске собственных решений. Именно поэтому о его музыке говорят как о свежей и разрушающей каноны. Сочинение Rostro для камерного оркестра было написано для Третьего международного конкурса дирижёров в Кадакесе, Испания.
JesúsGuridi (1886-1961) is regarded as one of the main exponents of the Basque musical nationalism. His opera Amaya and his zarzuela El Caserío clearly depict that style. However, Guridi often ventures into new musical languages, ultimately creating a language of his own. In aPhoenician Vessel is his third symphonic poem, inspired in the Greek myth of Telemachus.	О Хесусе Гуриди (1886-1961) отзываются как об одном из основных представителей баскского националистического движения в музыке. Этот стиль хорошо передан в его опере «Амайя» (Amaya) и сарсуэле «Деревушка» (El Caserío). Однако Гуриди часто отваживается на использование иного музыкального языка, в результате чего создаёт язык, присущий ему одному. Сочинение «На финикийском корабле» является его третьей симфонической поэмой, навеянной греческим мифом о Телемахе.
Program Notes by Oskar Espina Ruiz	Примечания к программе написал Оскар Эспина-Руис
***************************************************************************************************************************************
John Coolidge Adams was born in Massachusetts in 1947, and now lives in California . The original version of Shaker Loops (for string septet) was written in 1978, and is a fine example of the blossoming minimalist music of the time. The title is a reference to the musical term “to shake”, meaning either to make a tremolo with the bow across the string or else to trill rapidly from one note to another. It is also a reference to the rituals of the early American religious sect called the Shakers. In fact, Adams grew up not far from the remains of an old Shaker colony. He says that “as a boy, whenever I’d passed by this spare collection of austere houses, I would try to imagine what a Shaker ceremony must have felt like—those normally stern souls suddenly sprung loose in a rapture of religious ecstasy as they “shook” in sympathetic vibrations with their Creator.” The term “loops” has to do with the compositional construction of the work, the looping of melodic material.	Джон Кулидж Адамс родился в Массачусетсе в 1947 году, в настоящее время живёт в Калифорнии. Первоначальная версия «Петлей потрясания» (Shaker Loops) для струнного септета была написана в 1978 году и является превосходным примером расцветавшей тогда музыки минималистов. Название перекликается с музыкальным термином “to shake” (трясти), что означает тремоло – быстрое постукивание смычком по струнам, или трель – быстрое чередование звуков, резкий переход с одной ноты на другую. Также это слово приводит на память ритуалы религиозной секты шейкеров (трясунов), которая появилась в Америке в XVIII веке. На самом деле Адамс вырос недалеко от развалин колонии шейкеров. «Мальчиком, каждый раз проходя мимо этой скудной коллекции аскетических домов, я пытался представить, что должны были чувствовать сектанты во время своих обрядов – эти обычно суровые души, вдруг поддавшись восторгу религиозного экстаза, начинают трястись в гипнотическом воссоединении со своим Создателем», - рассказывает композитор. Термин “loops” (петли) перекликается с композиционной структурой сочинения, повторяющимся мелодическим материалом.
Galina Ivanovna Ustvolskaya was born in Petrograd (nowadays Saint Petersburg ) in 1919 and still lives in the city. She studied at the Rimsky-Korsakov Conservatory, and among her composition teachers were Georgy Rimsky-Korsakov and Dimitri Shostakovich. Ustvolskaya was one in a string of composers from the Soviet Union who was “discovered” by the West during the period of Glasnost and the eventual breakup of the Soviet Union . Notable international artists such as cellist Mtislav Rostapovich and conductor Valery Gergiev have championed her music. Ustvolskaya writes, “I put all my forces praying to God for my art; I have my art, my music, only me.” She says, “my works are not religious in a liturgical sense, but they are infused with a religious spirit, and to my mind they are best suited to performance in a church, without scholarly introductions and analysis.” Ustvolskaya’s spirituality is a personal one centered on her music. The music of Symphony No. 4 itself is austere, dissonant, and at the same time, meditative.	Галина Ивановна Уствольская родилась в Санкт-Петербурге (в то время Петрограде) в 1919, где и живёт до сих пор. Она окончила консерваторию им. Римского-Корсакова, где училась у Георгия Римского-Корсакова и Дмитрия Шостаковича. Уствольская стала одним из советских композиторов, которых «открыл» запад в период гласности и окончательного распада Советского Союза. Такие выдающиеся международные артисты, как виолончелист Мстислав Ростропович и дирижёр Валерий Гергиев всегда поддерживали её творчество. Уствольская пишет, что отдаёт все свои силы благодарению Бога за своё искусство: «у меня есть только моё искусство, моя музыка, только я». «Моя музыка духовна, но не религиозна», - говорит композитор и считает, что её произведения лучше всего исполнять в храмах, без всяких научных введений и анализа. Духовность Уствольской – личная духовность, сконцентрированная в её музыке. Сама по себе музыка четвёртой симфонии аскетична, неблагозвучна и в то же самое время медитативна.
Program Notes by Jeffery Meyer.	Примечания к программе написал Джеффри Майер.
Russian >> English
Всеволод Долганов родился в 1980 г. в С.-Петербурге. Начинал образование в Лицее Искусств “Санкт-Петербург” и Музыкальном училище при Консерватории им. Н.А.Римского-Корсакова, которые закончил с отличием. В 2001 г. поступил в Консерваторию в класс проф. А. З. Массарского, где учится на данный момент.	Born in St. Petersburg in 1980, Vsevolod Dolganov started his music studies at the Lyceum of Arts St. Petersburg and later in the College of Music at the Rimsky-Korsakov State Conservatory, graduating from both with honors. Since 2001 he has been studying at the Rimsky-Korsakov State Conservatory with Prof. A. Z. Massarsky.
Принимает участие в различных фестивалях и концертах С.-Петербурга. В 1997 г. играл в составе ансамбля виолончелистов под руководством М. Ростроповича на заключительном концерте “World Cello Congress II”.	Vsevolod participates in various festivals and concerts held in St. Petersburg. In 1997, as a member of a cello ensemble under the guidance of M. Rostropovich, he played at the closing concert World Cello Congress II.
Участник мастер-курсов проф. Р. Зепперлинга (Голландия), М. Леонхард (Голландия), А. Мэй (Австралия).	He has participated in master classes with Prof. R. Zipperling (Holland), M. Leonhart (Holland), and A. May (Australia).
С 2002 г. – концертмейстер группы виолончелей оркестра С.-Петербургская Камерная Филармония.	In 2002 he was appointed principal violoncello of the St. Petersburg Chamber Philharmonic Orchestra.
Стипендиат Фонда им. А. К. Глазунова и Gartow Stiftung.	Vsevolod has been awarded scholarships from the Alexander K. Glasunow Foundation and the Gartow Stiffung.
Czech >> English
Viewegh Michal Povrchní humorista, přední představitel tzv. autorského hovadismu, hokynář v obchodě kulturou. Bývá též označován za "Temelín české literatury" či "genia průměrnosti" (stejně jako Adolf Hitler). Zneužívá své monopolní postavení na knižním trhu, spoléhaje se na absenci tolik potřebného antimonopolního autorského zákona. Též zneužívá primitivních pudů čtenářských mas pro své obohacení. Též zneužívá nezletilé dívky.	Michal Viewegh "He is a shallow humorist, an eminent representative of so-called author bullshitism, a retailer in the shop selling culture. Sometimes he is also referred to as the Temelin of Czech literature or a mediocre genius (same as Adolf Hitler). He takes advantage of his exclusive position on the book market, relying on the absence of much needed antimonopoly law on copyright. He also takes advantage of the primitive urges of his readership for self-enrichment. He as well takes advantage of underage girls."
(Michal Viewegh, Příruční slovníček pro začínající spisovatele, časopis Neon).	(Michal Viewegh, Concise dictionary for young writers, Neon magazine).
Současný český spisovatel Michal Viewegh se narodil roku 1962 v Praze. Jeho knihy vyšly v mnoha reedicích v celkovém nákladu více než tři čtvrtě miliónu výtisků, byly přeloženy do sedmnácti světových jazyků a dočkaly se dvou filmových a dvou divadelních zpracování.	Contemporary Czech author Michal Viewegh was born in 1962 in Prague. His books were published in several editions with more than 750,000 copies altogether; were translated into seventeen world languages; witnessed two film and two theater adaptations.
Michal Viewegh absolvoval autorská čtení v Německu, Rakousku, Francii, Velké Británii, Španělsku, Dánsku a Izraeli. Je držitelem Ceny Jiřího Ortena. Mezi jeho nejznámější díla patří romány Báječná léta pod psa, Výchova dívek v Čechách, Účastníci zájezdu, Báječná léta s Klausem a zatím poslední román Vybíjená.	Michal Viewegh has been to Germany, Austria, France, Great Britain, Spain, Denmark and Israel for author’s readings. He is a holder of the Jiri Orten prize. Among his most famous works are the novels The Blissful Years of Lousy Living, Bringing Up Girls in Bohemia, Participants of Excursion, The Blissful Years with Klaus, and his latest novel is Exhausted.
******************************************************************************************************************************************
ŽELARY	ZELARY
Film Želary byl nominován na Oscara v kategorii cizojazyčných snímků.	*The motion picture Zelary* was nominated for Academy Award in the Best Foreign Film category.**
Píší se čtyřicátá léta, doba protektorátu a okupace Protektorátu Čechy a Morava Němci. Eliška je mladá dívka, toho času nedostudovaná lékařka, z důvodu uzavření vysokých škol. Pracuje jako zdravotní sestra v městské nemocnici. Má milostný poměr se sympatickým a úspěšným chirurgem Richardem. Eliška i Richard, stejně jako jejich společný přítel, doktor Chládek, jsou zapojeni do tajného domácího odboje.	It is the forties, the time of the German protectorate and occupation in Bohemia and Morava. Eliska is a young woman, a medical student who has not finished her studies because the schools are shut down. She works as a nurse in a city hospital. The girl is involved with an agreeable and successful surgeon named Richard. Eliska and Richard, as well as their mutual friend doctor Chladek, are engaged in the secret resistance.
Jedné noci přivezou na chirurgickou kliniku těžce poraněného muže, venkovana ze vzdálených pohraničních hor. Muž potřebuje nutně transfúzi. Má stejnou krevní skupinu jako Eliška. Ta mu svým dárcovstvím zachrání život. Tak se krví naváže pouto, které v našem příběhu vyústí ve zvláštní, neobyčejně silný milostný vztah mezi moderní, městskou, vzdělanou Eliškou a barbarským, přírodním mužem s dětskou duší - Jozou.	One night a seriously wounded man checks into the surgery clinic, a countryman from distant mountains near the border. He severely needs a blood transfusion and he has the same blood group as Eliska. She saves his life by giving him her blood. This blood transfusion will become a bond that will grow into an extraordinary, unusually strong romance between the contemporary, urban, educated Eliska and the coarse, genuine man with the soul of a child – Joza.
Odbojová skupina, v níž jsou lékaři zapojeni, je dekonspirována a pronásledována gestapem. Všem hrozí smrt. Zatímco vedoucí skupiny, primář Richard, milenec Elišky, přes noc zmizí do ilegality, pro Elišku její spolubojovníci za jejími zády narychlo vymyslí jiný, zdánlivě bezpečný úkryt. Dohodnou se s pacientem Jozou, aby Elišku ukryl ve své dřevěnici daleko v horách. S falešnými dokumenty, s novou identitou je Eliška, nyní Hana, donucena ze dne na den opustit městský život a stát se ženou horala. Žít uprostřed divoké přírody, v horské vesnici, kde se zastavil čas před sto padesáti lety. Tato vesnice má tajemný název Želary.	The resistance group in which the doctors are engaged is revealed and pursued by the Gestapo. Everyone’s life is in danger. When the leader of the group - the head surgeon Richard, Eliska’s lover - goes underground over night, Eliska’s colleagues quickly design a different plan for her seemingly safe hideaway. They agree with the patient Joza that he will hide Eliska in his wooden hut far away in the mountains. With fake papers and a new identity Eliska, now Hana, is forced to abandon the city living and become the mountain dweller’s wife. To live in the heart of wild nature in a village surrounded by mountains, where time has stopped 150 years ago. This village has a secret name – Zelary.
******************************************************************************************************************************************
Český sen	The Czech Dream
31. května 2003 - je pár minut před desátou dopolední a na parkovišti v pražských Letňanech se tlačí více jak 3000 nedočkavých lidí. Zde měl být slavnostně otevřen nový hypermarket s velmi nízkými cenami. Avšak hypermarket, ke kterému lidé doběhli, je jen velká filmová kulisa...	It is a couple of minutes before 10:00 a.m. on the 31st of May 2003 and there is a crowd of more than 3,000 impatient people elbowing each other on a parking lot in Letnany, a district of Prague. Here a new hypermarket with very low prices is supposed to be festively opened. However, the hypermarket where the people have rushed is nothing but a huge movie set…
První česká filmová reality show ČESKÝ SEN je celovečerní film o hypermarketu, který nebyl. Autoři nového celovečerního dokumentu Vít Klusák a Filip Remunda totiž využili český lid k zajímavému experimentu, o němž pak natočili film. Sami v několika rozhovorech pro média a tisk připomněli hlavní ideu vzniku tohoto neobvyklého dokumentu, vypovídajícího o současné životní problematice. Šlo jim o postižení vlivu hypermarketů na myšlení a názory lidí, o zúžení rozhledu člověka na pouhé materiální požitky.	The first ever Czech reality show The Czech Dream is a feature film about the hypermarket which was not there. In other words, the authors of the new documentary Vit Klusak and Filip Remunda exploited the Czech people for an interesting experiment about which they made a movie. They themselves in a number of interviews with mass media mentioned the main idea which brought to existence this unusual documentary evidencing contemporary life issues. It was about how hypermarkets influence the thinking and opinions of people, about the narrowing of a person’s mind to mere material pleasures.
***************************************************************************************************************************************
Šakalí léta	Big Beat
Úspěšná muzikálové komedie o svobodě, nezávislosti, rudé hvězdě a rokenrolu. Odehrává se v Praze roku 1959 v okolí dejvického hotelu Internacional. Do poklidného maloměstského života nečekaně zasáhne "muž odnikud" mladý chuligán Bejby, který svým výstředním oblečením, kytarou a vášní pro rokenrol rozbouří stojaté vody nejen klukovského světa, ale také do světa dospělých snažících se nemyslet na lehkou dobu v níž musejí žít. Bejby svým nečekaným příchodem zasáhne do života číšnického pomocníka Edy Drábka, okrskáře Prokopa a jeho syna přezdívaného Kšanda, a svým způsobem i do života barové zpěvačky Milady a jejího manžela, arogantního estébáka Přemka.	A successful musical about freedom, independence, a red star and rock-n-roll. It takes place in Prague in 1959 in the vicinity of the Hotel Internacional in Dejvice. Into the quiet life of a small town comes unexpectedly a “man from nowhere”, a young hooligan Baby who in his eccentric clothes, with his guitar and passion for rock-n-roll will churn calm waters not only in the boys’ world, but also in the world of adults who try not to think about the easy times in which they have to live. Baby by his unexpected arrival intervenes in the life of the assistant waiter Edy Drabek, the cop Prokop and his son nicknamed Suspender, and in a way in the life of the bar singer Milada and her husband, the cocky spook Premek.
*****************************************************************************************************************************************
Historie UK	The history of Charles University
Pražskou univerzitu založil český a římský král Karel IV. listinou ze 7. dubna 1348 jako první z vysokých učení (studií generale) na sever od Alp a na východ od Paříže. Univerzita Karlova tak náleží k starým evropským univerzitám. Řídila se vzorem univerzit v Bologni a v Paříži a v krátkém čase dosáhla mezinárodního věhlasu. Měla čtyři fakulty: teologickou, svobodných umění, právnickou a medicínskou.	The Prague University was founded by the Czech king and Holy Roman Emperor Charles IV in accordance with the Founding Charter dated 7th of April 1348 as the first university (studium generale) north of the Alps and east of Paris. Charles University is thus one of the oldest European universities. It followed the example of the universities in Bologne and Paris and within a short time achieved international recognition. There were four faculties: the Faculty of Theology, Arts, Law and Medicine.
V dějinách pražské univerzity nelze přehlédnout dobu vlády Rudolfa II., jenž ze svého sídelního města vytvořil metropoli kulturní, kde se vedle dvorského centra (s učenci Johannesem Keplerem nebo Tychonem de Brahe) rozvíjela vzdělanost univerzitní.	When talking about the history of Prague University one should not forget the times of Rudolf II, during whose reign Prague became a cultural metropolis, and along with the court (including scholars Johannes Kepler or Tycho Brahe) the university developed a scholarly tradition.
Podoby moderní vysoké školy nabývala univerzita v reformách let 1848/49. Měnila se postupně ve státní ústav vychovávající profesionální vrstvu inteligence.	The reforms of 1848-1849 transformed the university into what it is today. It was gradually becoming a state institution bringing up the professional strata of society.
V roce 1882 byla pražská Karlo-Ferdinandova univerzita rozdělena na dvě: českou a německou. Na přelomu 19. a 20. století dosáhly obě univerzity vysoké vědecké úrovně. Na německé působil např. profesor Albert Einstein. Na české univerzitě vynikly osobnosti, které měly významnou úlohu ve státněpolitickém emancipačním procesu, na prvním místě profesor Tomáš G. Masaryk, který se stal prvním prezidentem samostatné Československé republiky v roce 1918.	In 1882 Karl-Ferdinand University of Prague was divided in two: Czech and German. At the turn of the 20th century both universities reached a high scientific level. For example, professor Albert Einstein worked in the German university. In the Czech university personalities who played a distinguished role in the state political process excelled. Most of all it was the professor T.G. Masaryk, who became the first president of the independent Czechoslovak Republic in 1918.
Univerzita Karlova, jak byla česká univerzita v samostatném státě nazvána, využila nových podmínek k rozvoji vědeckého bádání, jehož některé výsledky dosáhly světového měřítka. Za připomínku stojí objevy profesora Jaroslava Heyrovského v oboru polarografie, za něž v roce 1959 obdržel Nobelovu cenu.	Charles University, as it was named by the independent state, exploited new conditions for developing scientific research, some of the results of which reached world renown. Worth mentioning are the discoveries by the professor Jaroslav Heyrovsky in the polarographic methods for which he became a Nobel Laureate in 1959.
****************************************************************************************************************************************
Pražský hrad Rozlehlý komplex hradních paláců a církevních staveb složitého stavebního a historického vývoje. Již v 9. stol. zde stálo slovanské hradiště. První Přemyslovci (Bořivoj, Vratislav I., Václav) zde zakládají několik církevních staveb, jejichž základy byly při archeologických výzkumech nalezeny. Ve 12. stol. byl Hrad postižen dobýváním a následným požárem. Jeho pozdější oprava a přestavba již nahradila většinu dřevěných budov kamennými. Důkladná a rozsáhlá přestavba byla na Hradě realizována až za Karla IV. V listopadu 1344 byl položen základní kámen ke chrámu sv. Víta. Od 16. stol. za vlády Habsburků se již začíná Hrad přestavovat v renesančním slohu, ale nově vznikají pouze menší stavby. Intenzivní stavební činnost přinesla až vláda Rudolfa II., který své sídlo z Vídně přenesl do Prahy. Vzniká např. nové palácové křídlo na sev. straně (Španělský sál, Rudolfova galerie). Tereziánská přestavba zabrala léta 1753 - 1775. Po skončení 1. světové války a založení samostatného Československa, se stal Hrad sídlem československých prezidentů.	Prague castle is a vast complex of the palaces and ecclesiastical buildings with a sophisticated construction and historical development. Already in the 9th century a Slavic fortified settlement was here. The first Premysl princes - Borivoj, Vratislav I, Vaclav – founded several ecclesiastical buildings here, their foundation stones were discovered during archeological excavations. In the 12th century the Castle was damaged by attacks and then by a fire. Later during the reconstruction most wooden buildings were replaced with the stone ones. Thorough and large scale reconstruction of the Castle took place during the rule of Charles IV. In November 1344 the foundation stone of St. Vitus Cathedral was laid. In the 16th century during the Habsburgs’ rule the Castle undergoes reconstruction in the Renaissance style, however the new additions were only minor buildings. The busy construction activity came with the rule of Rudolf II, who moved his throne from Vienna to Prague. A new palace wing on the northern side (Spanish Hall, Rudolf Gallery) was added, for example. Further reconstruction during the rule of Maria Theresa took several years from 1753 through 1775. After WWI and when Czechoslovakia was founded the Castle became the office of the Czechoslovak presidents.
****************************************************************************************************************************************
Český Krumlov ZÁMEK	Cesky Krumlov CHATEAU
Areál hradu a zámku v Českém Krumlově patří k nejrozsáhlejším komplexům tohoto druhu ve střední Evropě. Na protáhlém vysokém skalním ostrohu, chráněném řekou Vltavou a Chvalšinským potokem, bylo v průběhu šesti století vybudováno na čtyřicet budov a palácových stavení, soustředěných kolem pěti zámeckých nádvoří a areálu zámecké zahrady. Zakladateli původně nevelkého hrádku byli někdy před rokem 1250 páni z Krumlova, jedna z rodových větví legendárních Vítkovců s erbovním znakem pětilisté růže. Po vymření pánů z Krumlova v roce 1302 zdědili panství příbuzní Rožmberkové, kteří zde sídlili až do roku 1602. Se jménem Rožmberků je po tři století spojena doba největšího rozkvětu hradu i přilehlého města.	The grounds of the Cesky Krumlov chateau and the castle are among the vastest complexes of its kind in Central Europe. On a high extended rock promontory, protected by the Vltava river and the Chvalsinsky stream, forty buildings and palaces, assembled around five chateau courtyards and gardens, were being built for six centuries. Some time before 1250 the noblemen of Krumlov, descending from the legendary Vitkovec barons, whose coat of arms was a five-petalled rose, founded a castle which originally was not supposed to be big. After the Krumlov barons had died out the manor was inherited by the lords of Rozmberk in 1302, who resided here until 1602. Three centuries of the most prosperous times for the castle and adjacent town are connected with the name of Rozmberk.
Druhá polovina 16. století přinesla českokrumlovskému hradu dalekosáhlé stavební úpravy. Za vedení italských architektů Antonia Ericera a Baldassara Maggiho se gotický hrad proměnil v honosný renesanční zámek.V roce 1664 byla založena první zámecká kapela, následujícího roku se na zámku hrálo první divadelní představení. Pro potřeby divadla se roku 1674 přestavěl prostorný Jelení sál na divadelní scénu, pro kterou malíř Jan Schaumberger vymaloval šestnáct různých scén. Krumlovský zámecký divadelní soubor hrál převážně činohru a hrál se zde i Shakespeare (Král Lear, Romeo a Julie a Kupec benátský). V letech 1690 až 1692 byl při severní zdi zahrady vybudován letohrádek Bellarie, na jehož výzdobě se podíleli kameník Jan Plansker a malíř Melichar Hoffengut.	The second half of the 16th century is marked with the long term reconstruction of the Cesky Krumlov castle. Under the supervision of the Italian architects Antonio Ericero and Baldassare Maggi the Gothic castle had transformed into the smart Renaissance chateau. In 1664 the first chateau consort was founded, a year later the first theatre performance took place on the chateau grounds. For the theatre needs the spacious Deer Hall was rebuilt as a theatre stage, for which the artist Jan Schaumberger painted sixteen different sets. The troupe of the Krumlov Chateau Theatre mostly performed drama, among others even Shakespeare (King Lear, Romeo and Juliet, The Merchant of Venice). In 1690 – 1692 a summer palace, Bellarie, was built by the northern wall of the garden, the mason Jan Plansket and the painter Melichar Hoffengut worked on the palace.
Konečný vzhled zahrady dotvořila kaskádová fontána s postavami vodních božstev, které na návrh J. Altomonteho vytvořil sochař Greissler.	A cascade fountain with water deity statues, created by the sculptor Greissler to the sketches of J. Altomonte, finishes the panorama of the garden.